Глава 1
Библиотека горела в мае. Не вся — только восточное крыло, то, где стояли старые подшивки «Пророка» и книги по тёмным артефактам, которые Мадам Пинс всегда выдавала с таким видом, будто это лично её внутренние органы. Стеллажи выжили. Часть книг — тоже. Но запах горелого бумаги в восточном крыле всё равно держался до ноября.
Гермиона пришла на восстановительные работы первой. Это никого не удивило.
Драко пришёл второй. Это удивило многих, включая Гермиону.
— Назначение от МКМ, — сказал он, не глядя на неё, и показал бумагу. Министерство по контролю за магией требовало от некоторых студентов восьмого курса двести часов общественных работ. Формулировка была мягкая, суть — нет. — Мне сказали, что здесь нужны люди, умеющие работать с классификационными заклинаниями.
— Умеющие, — повторила она.
— Не сомневайся в моей квалификации, Грейнджер.
Она не сомневалась. Это было хуже.
Первые три недели они не разговаривали. Работали на разных концах зала, разбирали разные секции, встречались только у общего каталога. Гермиона расставляла книги по системе Пинс, которую знала наизусть; Маlfoy придумал собственную подсистему для восстановленных томов и не объяснял её никому. Это её раздражало. Она не спрашивала.
В конце ноября сломалась лестница.
Не магически — просто старое дерево, слишком много веса, слишком долго не чинили. Секция «История магии, тома с 1700 по 1850» оказалась недоступна. Гермиона смотрела на неё снизу вверх и прикидывала левитационные заклинания. Маlfoy подошёл сзади, оценил ситуацию и сказал:
— Если ты сейчас левитируешь все триста томов одновременно, ты неделю не сможешь держать перо.
— Я не собиралась все сразу.
— Ты именно это и собиралась.
Она помолчала.
— Можно по пятьдесят.
— Можно по двадцать пять с интервалами. — Он поднял палочку. — Я начну с верхней полки, ты принимаешь внизу.
Они работали молча, но это было другое молчание — рабочее, не враждебное. Книги опускались ровными стопками, он контролировал скорость, она контролировала приземление. Когда последний том встал на место, Гермиона обнаружила, что они стоят в полутора метрах друг от друга и оба смотрят на полку с одинаковым выражением профессионального удовлетворения.
— Спасибо, — сказала она.
— Не стоит, — сказал он. И, после паузы: — Книга по левому краю третьей полки стоит вверх ногами.
— Знаю. Это «Жизнь и загадки Генриха Слизерина». Пинс всегда ставила её вверх ногами. Говорила, что это отпугивает первокурсников.
Он посмотрел на неё. Что-то в его лице сдвинулось — совсем чуть-чуть, почти незаметно.
— Оставим как есть, — сказал он наконец.
— Оставим как есть, — согласилась она.
Декабрь принёс снег и разговоры. Сначала короткие — о классификации, о системе, о том, где взять новые каталожные карточки. Потом длиннее. Однажды она нашла его стоящим неподвижно перед выгоревшей секцией — там, где стёкла шкафов были оплавлены и застыли в странных формах.
— Здесь что-то было? — спросила она.
— Не что-то. Коллекция Блэков. Часть её. Отец передал в библиотеку в тридцать девятом. — Голос у него был ровный, но как-то неправильно ровный, как бывает, когда человек следит за интонацией. — Там были рукописи. Некоторые — единственные копии.
Гермиона смотрела на оплавленное стекло.
— Мне жаль, — сказала она.
— Это была война. Жалеть тут — в общем, список длинный.
Она не нашла ответа на это. Он, кажется, и не ждал.
В январе они начали обедать в библиотеке. Не вместе специально — просто оба не хотели идти в зал, где на них смотрели по-разному, но всегда слишком пристально. Она приносила чай. Он однажды принёс сэндвичи — хорошие, не из столовой — и поставил стопку на каталог без объяснений.
— Ты умеешь готовить? — спросила она.
— В доме Малфоев не готовят. — Пауза. — Я научился в прошлом году. Там было важно делать что-то руками.
Она поняла, что он имеет в виду под «прошлым годом», и не стала уточнять.
Февраль. Последняя секция. Они работали плечом к плечу, и это казалось обычным — когда это успело стать обычным?
— Грейнджер, — сказал он, не отрываясь от каталога.
— Что?
— Ты перфекционист в той степени, в которой это мешает тебе принимать помощь.
Она положила книгу.
— А ты циник в той степени, в которой это мешает тебе просить о ней.
Он помолчал достаточно долго.
— Справедливо, — сказал он наконец.
Она взяла следующую книгу. Он взял свою. Плечо к плечу, последний стеллаж, библиотека почти готова.
— Малфой.
— Что?
— Ты будешь завтра?
Пауза.
— Официально — нет. Двести часов закрыты на следующей неделе.
— Я не спрашивала официально.
Он не ответил сразу. Но когда она пришла на следующий день, его чай уже стоял на каталоге.