Никита и энес

Сырой октябрьский воздух, пропитанный запахом мокрых листьев и приближающейся зимы, просачивался сквозь неплотно прикрытое окно, наполняя класс географии промозглой свежестью. За окном серый, словно выцветший, горизонт сливался с низкими тучами, угрожая дождем. Внутри, однако, царила привычная суета предурочного времени. Парты были исцарапаны поколениями школьников, а на старой доске мелом выведены очертания континентов, стирающиеся с каждым новым взмахом тряпки. Энес, как всегда, сидел, откинувшись на спинку стула, почти касаясь затылком стены. Влад, склонившись над его партой, что-то оживленно шептал, периодически посмеиваясь. Лазарь, погруженный в свой учебник, водил пальцем по строчкам, но его взгляд то и дело скользил к двери, выдавая нервозность. Миша и София делились какой-то тайной, прикрывая рты ладонями, а Илья и Тимофей устроили импровизированную дуэль на ручках, постукивая ими по столу. Карина поправляла свои длинные волосы, глядя на свое отражение в затемненном стекле, а Шимвари и Оскар о чем-то спорили, размахивая руками. Нур, обычно неприметная, тоже выглядела более возбужденной, чем обычно, теребя край тетради. Все ждали. Ждали не звонка, а чего-то другого, чего-то, что нарушило привычный ход вещей несколько дней назад. Когда дверь наконец скрипнула и распахнулась, в классе воцарилась внезапная тишина. Все взгляды, словно по команде, устремились к проему. На пороге стоял Никита. Он выглядел… не так, как обычно. Его обычно аккуратно уложенные темно-русые волосы были чуть длиннее, чем помнилось, и растрепаны, словно он только что сорвался с постели. Под глазами залегли синеватые тени, выдавая бессонные ночи, а кожа казалась бледнее обычного, почти прозрачной. На нем была простая, хоть и чистая, толстовка, которую раньше на нем не видели — серая, без рисунка, скрывающая привычную мальчишескую угловатость. Правая рука его, казалось, немного отставала, когда он сделал шаг вперед, и легкий наклон плеча выдавал что-то, что он старался скрыть. Он похудел, его острые скулы стали заметнее, а взгляд – глубокий, чуть потухший, но все такой же проницательный – скользнул по лицам одноклассников. Он задержался на них на долю секунды, словно пытаясь считать, что они думают, прежде чем опуститься к полу. Первым не выдержал Влад. Он оттолкнулся от парты Энеса, его стул со скрипом проехал по полу. Влад, обычно громкий и безалаберный, сейчас говорил почти шепотом, но его голос прорезал гнетущую тишину. — Никита? Как ты? Вопрос, словно спусковой крючок, разрядил напряжение. София, которая до этого лишь смотрела, порывисто встала, опрокинув стул. Он с грохотом упал на пол, но никто не обратил внимания. — О Боже, Никита! — в ее голосе звенели искренняя тревога и облегчение. — Мы так переживали! Энес, который до этого лишь молча рассматривал друга, теперь поднялся, подошел на пару шагов ближе. Его обычно спокойное лицо было нахмурено. — Ты как себя чувствуешь? Тебе… тебе не больно? Лазарь, отложив учебник, смотрел на Никиту, не мигая, словно пытаясь понять, что изменилось в нем, кроме внешности. — Мы звонили, писали… Тебя не было на связи. Никита чуть поморщился. Внимание, направленное на него, было почти физически ощутимым. Он привык быть в центре событий, но не в таком ключе. Он сделал еще один неуверенный шаг, его взгляд метнулся к своему обычному месту – парте у окна, которую, как он заметил, никто не занял. — Я… нормально. Насколько это возможно, — его голос был немного хриплым, как после долгого молчания. Он прочистил горло. — Спасибо. Миша подошел ближе, его глаза были полны сочувствия. — Мама сказала, что это было… серьезно. Никита кивнул, не поднимая взгляда. Его пальцы нервно сжались в кулак, затем расслабились. Он чувствовал, как их взгляды прощупывают его, и это было почти невыносимо. Он хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, но знал, что этого не произойдет. Тимофей, более прямой, чем остальные, спросил: — Что случилось? Тот автобус… это правда? Карина, которая до этого стояла, прикрывая рот рукой, тихонько всхлипнула. Ее глаза были красными. — Я так боялась, Никита. Мы все боялись. Шимвари, обычно отстраненный, подошел к парте Никиты и незаметно отодвинул рюкзак, который, вероятно, оставили для него, жестом приглашая сесть. — Садись, — сказал он просто. — У тебя вид, будто ты сто лет не спал. Никита благодарно кивнул и медленно прошел к парте. Каждый шаг казался ему неестественно тяжелым, а гул голосов, вопросов и сочувственных вздохов заполнил комнату, оглушая. Он опустился на стул, стараясь не привлекать к себе еще больше внимания, но знал, что это безнадежно. — Мне… мне просто нужно было время, — Никита наконец поднял взгляд, обводя им всех. — Все в порядке. Почти. Оскар, обычно скептический, подошел и поставил перед ним бутылку воды. — Выпей. Ты выглядишь бледным. Нур, которая все это время наблюдала из-за спин одноклассников, нерешительно протянула ему небольшой пакетик с печеньем. — Моя мама испекла. С овсянкой. Никита впервые за этот день позволил себе легкую, чуть вымученную улыбку. — Спасибо, Нур. Это очень мило. Он взял печенье, ощущая его тепло сквозь тонкий пакет. Это было так просто, так по-человечески, и это маленькое действие неожиданно пробило его броню. Горло сжалось. Он быстро проморгался, чтобы скрыть влагу в глазах. Влад опустился на соседний стул, придвинув его поближе. — Ну, расскажи хоть что-нибудь. Я чуть с ума не сошел от неизвестности. Мы же думали… — Не думали, — резко оборвал его Никита, его голос стал чуть тверже. Он не хотел обсуждать это. Не сейчас. Возможно, никогда. — Я был в больнице. Пару дней. Ничего серьезного. Ушибы. Сотрясение. Просто… неприятно. Энес склонился, опираясь руками о парту Никиты. — Но ты выглядишь… — Я выгляжу так, как выгляжу, — оборвал его Никита, поднимая голову и встречая взгляд друга. В его глазах мелькнуло что-то, что Энес не мог понять – смесь усталости, раздражения и какой-то глубинной боли, которую Никита старался спрятать. — Мне нужно немного прийти в себя. И я рад, что вернулся. Правда. В этот момент дверь класса распахнулась в очередной раз, и на пороге появился Херр Бауэр, учитель географии. Его обычно румяное лицо было чуть бледнее, а очки съехали на кончик носа. Он замер, увидев столпившихся учеников и Никиту в центре внимания. — Что здесь происходит? Почему вы не на своих местах? Звонок уже прозвенел две минуты назад! — его голос был строг, но в нем слышалась непривычная нотка смятения. Он посмотрел на Никиту, и его взгляд смягчился. — А, Никита. Я… Я и не ожидал, что ты так скоро вернешься. Херр Бауэр подошел к своему столу, поставил портфель, окинул класс взглядом. Ученики поспешно разошлись по своим местам, но их взгляды все еще были прикованы к Никите. — Как ты себя чувствуешь? — спросил учитель, уже спокойнее, снимая очки и протирая их. — Надеюсь, что хорошо. Если тебе понадобится помощь с наверстыванием материала, не стесняйся обратиться. Или к одноклассникам. Они, я уверен, тебе помогут. Никита кивнул. — Спасибо, Херр Бауэр. Я справлюсь. Учитель кивнул, но его взгляд еще раз задержался на бледном лице Никиты, прежде чем он повернулся к доске. — Хорошо. Тогда начнем урок. Откройте учебники на странице сорок пять. Сегодня мы поговорим об особенностях климата Скандинавского полуострова. В классе воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и тихими вздохами. Никита достал свой учебник, но не спешил его открывать. Он ощущал на себе все еще любопытные, беспокойные взгляды. Он чувствовал, как Энес, сидящий через проход, время от времени бросает на него быстрые, оценивающие взгляды. Влад, сидевший позади, легонько толкнул его ногу своей. Никита глубоко вдохнул, пытаясь отогнать дурные мысли и образы последних дней, которые так и норовили всплыть. Он чувствовал себя странно – одновременно и облегченно, что вернулся, что все эти люди вокруг него, и в то же время невыносимо уставшим от их тревоги. Он хотел просто раствориться в рутине, стать незаметным, но знал, что это будет непросто. Он был здесь, среди них, но что-то внутри него изменилось. И он не был уверен, сможет ли он когда-нибудь стать прежним Никитой. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Энесом. Тот лишь чуть заметно кивнул, его глаза были полны невысказанных вопросов и готовности слушать. Никита чуть заметно ответил на кивок, а затем, наконец, открыл учебник. Страница сорок пять. Климат Скандинавского полуострова. Холодный, суровый, но по-своему прекрасный. Как и то, что ждало его впереди.