Гроссбух

Конспиративная квартира в Брюсселе пахла чужим кофе и старыми обоями. Наташа сидела за столом с ноутбуком и стаканом воды — не кофе, вода была безопаснее, она не притупляла восприятие. Перед ней лежал список, который она никогда не записывала на бумаге и который всё равно существовал — где-то за рёбрами, в том месте, где раньше была лояльность организации, потом команда, потом что-то ещё, чему она так и не дала имени. Тони сейчас был... она не знала, где был Тони. В Старк-тауэре, наверное. Или в новом доме — у него были дома, несколько, это всегда казалось ей странным. Иметь несколько домов и при этом нигде не чувствовать себя дома. Она поняла, что думает о нём, и остановилась. Это была привычка — думать о команде, прокручивать их по кругу, как инвентаризацию. Клинт: ферма, Лора, дети, в безопасности. Стив: в бегах, Берн, Самуэль, живые. Брюс: неизвестно. Тор: неизвестно. Вижн: с Вандой. Ванда: с Вижном. Тони: дома. Пеппер: рядом с Тони, надеюсь. Эта инвентаризация занимала меньше минуты. Раньше она занимала больше — когда их было больше, когда они были командой. Соккович говорил «семья». Она никогда не использовала это слово — слишком тяжёлое, слишком много веса в трёх слогах. Но разница между «командой» и «семьёй» стала понятна ей именно здесь, в брюссельской квартире с чужим запахом кофе: команду можно потерять и продолжать работать. С семьёй сложнее. На ноутбуке было письмо. Незашифрованное — это был сигнал, что отправитель знал её нынешние параметры и хотел, чтобы она это знала тоже. Текст короткий: координаты, время, «есть работа». Никакого имени. Имена были необязательны в этой системе. Она закрыла письмо, не ответив. За окном Брюссель жил своей ночной жизнью — такси, велосипедисты, где-то смех. Нормальные люди в нормальном городе. Она смотрела на них иногда с чем-то, что не было завистью — зависть требовала желания иметь то, чего нет. Это было другое. Скорее любопытство антрополога: как это — жить без того, чтобы каждый выход на улицу был тактической операцией? Она попробовала однажды. Год после Щ.И.Т.а, пока они собирали Мстителей заново. Квартира в Вашингтоне, кот соседки, который приходил в гости через открытое окно. Утренние пробежки с Роджерсом — это было уже не совсем «нормально», но близко. Она помнила, что иногда останавливалась на набережной и просто смотрела на воду. Теперь она снова двигалась. Движение было понятнее покоя. В движении не было времени на инвентаризацию. Она открыла другой файл — не письмо, аналитику. Три точки пересечения в Восточной Европе, один поставщик, два возможных заказчика. Работа конкретная, понятная, с началом и концом. Она умела работать в одиночку — умела всегда, с самого начала, ещё до команды, до Клинта, до того, как Фьюри вытащил её из Будапешта и предложил другой способ закрывать долги. Гроссбух. Она думала об этом слове — старомодном, бухгалтерском. Долги и выплаты, красный и чёрный, входящие и исходящие. Это была не её метафора — она откуда-то пришла, из разговора, которого она уже не помнила точно. Но она прижилась, потому что была честной. Сколько там было красного? Она не считала. Это тоже была привычка — не считать, потому что счёт не имел значения, имело значение только направление. Двигаться в сторону чёрного. Иногда она думала, что команда была первым за долгое время, что не было попыткой закрыть долг. Просто — было. Просто люди, которые ели пиццу в три ночи после задания и спорили о том, кто мыл посуду последний раз. Она встала, подошла к окну. Внизу велосипедист остановился, достал телефон, что-то написал, убрал, поехал дальше. Обычная жизнь, секунда за секундой. Наташа подумала, что напишет Стиву. Не сегодня — сегодня незачем. Но скоро. Просто чтобы знал координаты. Просто чтобы инвентаризация была точной. Она вернулась к столу, открыла письмо и написала ответ: «Буду. Назови цену.» Потом закрыла ноутбук и посмотрела на стакан с водой. Гроссбух открыт. Работа не кончилась. Это было достаточно. Пока — достаточно. Она подумала ещё раз о Клинте — о том, что он сейчас, наверное, укладывает детей спать или чинит что-то в сарае, и это так нормально, что почти невозможно представить. Она не хотела этого. Не сейчас. Может, потом. Может, когда гроссбух сдвинется достаточно далеко в сторону чёрного. Она закрыла ноутбук и посмотрела на стакан воды. Брюссель шумел внизу. Незнакомый город, временный адрес, никакого имени на двери. Её вполне устраивало. Она подошла к окну ещё раз — просто привычка, проверить улицу перед сном. Велосипедист уже уехал. Фонарь мигнул и выровнялся. Всё спокойно. Наташа отошла от окна, легла поверх покрывала, не раздеваясь — тоже привычка, старая, из тех, от которых не избавляешься. Закрыла глаза. В тишине она снова прокрутила инвентаризацию. Клинт. Стив. Брюс. Тор. Ванда. Вижн. Тони. Все живы. Насколько она знает — все живы. Этого хватит, чтобы заснуть.