Глава 1
Гроза пришла с севера без предупреждения — как всё в Басгиате.
Виолет успела добежать до старой сторожевой башни на западном краю плато раньше, чем первый удар молнии расколол небо. Успела — и тут же поняла, что она здесь не одна.
Ксейден Риорсон стоял у узкого окна спиной к ней, смотрел на тёмное небо, и его силуэт был таким же угрюмым, как всё в нём всегда.
— Сорренгейл, — сказал он, не оборачиваясь.
— Риорсон. — Она прикрыла дверь плечом. Снаружи уже хлестало. — Сколько это продлится?
— Горные грозы? До рассвета, если повезёт. — Пауза. — Нам не повезёт.
Виолет осмотрела башню. Старая, каменная, без огня — только пыльная лежанка в углу и остатки каких-то давних запасов. Не самое страшное место. Хуже было другое: шесть часов в замкнутом пространстве с человеком, который умел заставить её злиться одним взглядом.
Она опустилась на пол у стены и вытянула ноги.
— Можешь сесть, — сказала она. — Я не кусаюсь.
— Знаю. — Но он остался стоять ещё долго — достаточно долго, чтобы это стало принципиальным.
Потом всё-таки сел. На другом конце лежанки, с расстоянием между ними, в котором можно было бы поместить третьего человека.
За окном громыхнуло. Виолет считала удары молний — старая привычка, ещё из детства, когда она думала, что если посчитать, то страх куда-нибудь денется. Он никуда не девался, но привычка осталась.
— Ты боишься гроз, — сказал Ксейден.
— Нет.
— Ты считаешь молнии.
Она посмотрела на него. В полутьме башни его лицо было другим — меньше той брони, которую он носил при свете дня.
— Это не страх, — сказала она. — Это математика.
Он не ответил. Это означало, что он не поверил, но спорить не стал. Виолет не решила, что ей с этим делать.
Они молчали долго. Гроза снаружи набирала силу — не злобно, а как-то монументально, как будто небу нужно было что-то выговорить. Виолет в конце концов прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Мой брат погиб здесь, — сказал Ксейден.
Она открыла глаза.
Он смотрел в окно — всё ещё, снова, — и говорил ровно, как будто зачитывал боевой рапорт.
— На третьем курсе. Гроза была похожа на эту. Дракон не смог уйти от молнии.
Виолет не знала, что с этим делать. Сочувствие казалось неуместным — слишком маленьким для такой потери. Молчание тоже.
— Я не знала, — сказала она наконец.
— Никто не знал. — Короткая пауза. — Я не рассказывал.
— Тогда зачем рассказываешь сейчас?
Он повернулся к ней. В его глазах было что-то такое, что она раньше не видела — или видела, но не разрешала себе называть.
— Не знаю, — сказал он. — Наверное, потому что ты считаешь молнии, а не притворяешься, что их нет.
Виолет смотрела на него долго. Потом встала, подошла к лежанке и села рядом — ближе, чем было разумно. Он не отодвинулся.
— Меня тоже это пугает, — сказала она. — Каждый раз. Я просто не умею бояться тихо.
— Это заметно.
— Это должно было быть оскорблением?
— Нет, — сказал он, и в его голосе было что-то необычно тихое.
Снаружи молния ударила совсем близко — Виолет почувствовала, как каменная стена отдала вибрацию сквозь плечо, и непроизвольно качнулась. Ксейден успел раньше, чем успел подумать: поймал её за локоть, удержал.
Они оба замерли.
Его рука была тёплой. Виолет осознала это как отдельный факт, требующий каталогизации.
— Я в порядке, — сказала она.
— Знаю, — сказал он. Руку не убрал.
Они досидели до рассвета. Башня держала гром снаружи, и в какой-то момент — Виолет не отследила, когда именно — пространство между ними перестало быть таким обязательным. Ксейден нашёл в запасах старый плащ, тяжёлый, пахнущий пылью и чужими годами, и положил его рядом без слов. Она накинула его на плечи. Он отвернулся к окну.
Они говорили ещё немного — ни о чём существенном: о том, как ведут себя драконы перед грозой, о том, что горная погода в Басгиате не поддаётся ни логике, ни магии. Виолет поймала себя на том, что смотрит не на окно, а на профиль Ксейдена — на линию скулы, на то, как он хмурится, когда думает, что его никто не видит. Это было не то же самое, что смотреть на него в строю.
Где-то к четвёртому часу она задремала у него на плече — не намеренно, просто усталость взяла своё. Ксейден не пошевелился. Она потом скажет себе, что это потому что он не хотел её будить. Он потом скажет себе то же самое.
Оба будут немного неправы. Оба будут знать это.
Когда небо над Басгиатом порозовело и гроза отступила, они вышли из башни в промытый, тихий мир, и Ксейден сказал:
— В следующий раз найди укрытие раньше.
— В следующий раз, — ответила Виолет, — ты можешь просто сказать, что тебе было хорошо.
Он долго молчал. Потом, уже почти у казарм:
— Было.
Виолет улыбнулась спине его мундира и ничего не сказала.